Лето вступило в свои права, и ленты соцсетей заполнили атмосферные фотографии загородных веранд с уютными креслами и круглыми столами, на которых на белой скатерти стоят букет полевых цветов, чайные чашки и миски с яркими ягодами. Эти картинки, теплые и солнечные, мгновенно откликаются в сердце. Они сразу говорят нам: «Лето. Русское лето. Традиции. Наша история. Русская усадьба». Ассоциации толпятся в сознании: вспоминаются строки Пушкина и Тургенева, звучит в голове «Евгений Онегин» Чайковского, и перед глазами встают картины и черно-белые фотографии, знакомые с детства, и снова радуешься за князя Андрея Болконского, который встретил подаривший ему надежду дуб. Эстетика русской усадьбы — один из самых прочных культурных кодов человеческого сознания, причем не только русского: образ усадьбы — такой же неотменяемый вклад русской культуры в мировую, как «дача» и «спутник». Мгновенно-узнаваемая эстетика, ностальгическая и манящая, идеал загородной жизни — вот что такое русская усадьба. Неслучайно множество общественных организаций и частных инвесторов занимается вопросами изучения сохранившихся и возрождения утраченных памятников. И особую роль в этом играет программа «Старково» строительной компании Starkwood. Её авторы идут дальше многих — они предлагают абсолютно четкую и практическую методику не просто восстановления старых усадеб, но и создания новых, современных, но полностью соответствующих старинным традициям.
Но о каких же традициях идет речь, откуда вообще взялось понятие «усадьбы»? Само слово уходит в глубь веков и связано с корнем «сад», «садиться» — закрепиться на одном месте. Получивший от князя надел земли с крестьянами дружинник делал свой дом центром поселения. Однако до тех пор, пока у крестьян оставалась свобода передвижений, у этой экономически-территориальной «единицы» не было стабильности. Поэтому о настоящих усадьбах можно говорить только с эпохи Петра I: он одновременно закрепостил крестьян и раздал множество земель своим приближенным. А «золотой век» усадьбы наступил в 1762 году, когда Петр III издал указ о «вольности дворянской». Согласно этому указу дворяне освобождались от обязательной государственной службы и у них появлялось свободное время на то, чтобы развивать свое имение. И русское дворянство с энтузиазмом занялось строительством усадеб.
XVIII и XIX столетия подарили нам множество памятников усадебной архитектуры. Некоторые из них у всех на слуху: кто не знает Архангельское, Кусково, «пушкинское» Захарово, Горки («Ленинские»)? Другие скромнее и менее известны, как, например, Петровское, принадлежавшее тому самому «Арапу Петра Великого», предку Пушкина Абраму Ганнибалу. Разнообразны усадьбы по архитектуре — среди них есть как роскошные, почти дворцового масштаба творения Николая Львова, Василия Баженова, Матвея Казакова. Есть и скромные, чуть больше и комфортнее крестьянской избы, сооружения, построенные неизвестными, часто крепостными, архитекторами, — доходы и возможности у дворян были разные. Есть милые, чудаковатые усадьбы, вроде Мураново, которое поэт Баратынский строил по своему проекту. Есть образцы в модных тогда стилях, вроде неоготического Марфино. Однако самый устойчивый образ — это двухэтажный, иногда одноэтажный с мезонином, дом с белыми колоннами, балконом и тенистой верандой. Перед домом сад с цветами и непременной сиренью, вокруг плодовые сады, где собирают урожай молодые крестьянки, «девицы-красавицы, душеньки-подруженьки». К дому ведет тенистая липовая аллея. С заднего двора — «службы», в том числе конюшня и дома домовых слуг — «дворни».
Это устройство и этот мягкий вариант классицизма повторяется в подавляющем большинстве усадеб, от Братцево до Суханово. Это не удивительно, поскольку функционально и композиционно усадьба — оптимальный вариант загородной русской жизни. «Русская деревянная усадьба — уникальное региональное переосмысление и синтез лучших образцов европейского классицизма с национальными традициями русского деревянного зодчества», — говорит ведущий архитектор программы «Старково» Екатерина Филиппова. И это действительно так. Русский человек всегда жил «на земле» и в деревянном доме — даже царские дворцы в XVI и XVII веках были, по сути, комплексом роскошных крестьянских изб. Усадьба — идеальная «золотая средина» между избой и дворцом: дом неразрывно связан с природой, экономически и эстетически, но при этом имеет человеческий масштаб и остается уютным, жилым. Именно из-за этой «связки» — природа плюс уют и человечность, — усадьбы вызывают у нас такое сильное ностальгическое чувство. Кажется, даже современники на них так же реагировали: «усадебная» проза Тургенева и Куприна пронизана меланхолической грустью, Гончаров описывает усадьбы с нежностью, которая словно бы пророчит их исчезновение.
И русские усадьбы действительно исчезли — почти все. Начали исчезать еще на рубеже ХХ века под влиянием неумолимого наступления индустриальной экономики — вспомните «Вишневый сад», историю усадьбы, проданной и нарезанной на небольшие участки под строительство дач. А после революции их и вовсе поглотили огни пожарищ: убегая за границу, хозяева брали драгоценности, которые можно будет продать или заложить в Париже, но оставляли позади дома с белыми колоннами, семейные портреты, собранные предками библиотеки и прабабушкины кресла. Некоторым усадьбам повезло — либо была признана их музейная ценность, либо в них разместили что-то важное, вроде госпиталя или санатория. Многие усадебные коллекции книг и живописи стали основой провинциальных музеев. Больше всего повезло усадьбам, связанным с именами великих деятелей культуры, таким, как Ясная Поляна Льва Толстого, Пушкинское Болдино или Спасское-Лутовиново Тургенева: они сохранились, став музеями. Но большинство усадеб просто пришли в запустение и до сих пор стоят посреди заброшенных парков: где-то руина, где-то — просто фундамент.
Конечно, в последнее время ситуация начала меняться: усадьбы реставрируют и возрождают. Иногда частным образом, «для себя», иногда — с инвестиционным интересом для развития гостиничного или ресторанного бизнеса. Однако, по моим ощущениям, только программа «Старково: усадьбы из клееного бруса» компании Starkwood подходит к вопросу возрождения русской усадьбы системно.
Судите сами: к работе над программой привлечены не только дизайнеры, архитекторы и строительные специалисты Starkwood, но и команда экспертов во главе с архитектором Алексеем Соколовым. В команду входят историки, специалисты по реставрации и истории архитектуры. В числе партнеров программы — Национальный фонд «Возрождение русской усадьбы» и НП «Русская усадьба», среди учредителей которого был академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. Участие таких серьезных специалистов означает, прежде всего, что любое восстановление старой или строительство новой усадьбы будет происходить с тщательным соблюдением всех традиций, особенностей и деталей русской усадебной архитектуры. А наличие у Starkwood собственного производства клееного бруса, огромный строительный опыт и экспертиза гарантируют, что реализация проекта произойдет самым современным и эффективным образом. Еще одна важная часть проекта «Старково» — то, что в его рамках уже подобран ряд участков для строительства усадеб, и это не просто участки, а старые усадебные парки, отчасти сохранившиеся. В таких парках историческая планировка, старые деревья и видовые панорамы поддержат новое здание, сразу придав ему ощущение подлинности.
Сами проекты усадеб, созданные в программе «Старково», сделаны с огромным, трепетным уважением к традиции. Все они вдохновлены различными памятниками русской архитектуры: усадьбами Знаменское-Раёк, Горки, Ляхово, Захарово, Петровское. И, как и со всеми домами Starkwood, речь идет не о готовых проектах, в которых ничего нельзя изменить. Нет, это именно рабочие типологии, которые можно тюнинговать соотвественно месту и потребностям заказчика. Хороший пример — усадьба, которая строится прямо сейчас неподалеку от Оптиной Пустыни. Участок граничит с лесом и расположен рядом с монастырем, и при проектировании учли всё это, в том числе необходимость сохранить растущий недалеко от границы огромный старый дуб. Архитекторам проекта Екатерине Филипповой и Виталию Харитошину удалось сделать это, а также учесть все строгие требования местных властей по высотности, габаритам застройки, цвету фасадов и типу крыши. «Дом имеет симметричную трехчастную структуру классической усадьбы. Это двухэтажный объем из бруса площадью 313,44 м² с вальмовой кровлей, с классическими фронтонами по главному и парковому фасадам. Фасады дома спроектированы с использованием ордерной системы. Входные группы в дом акцентированы пилястрами и антаблементом упрощенного тосканского ордера, а окна – сандриками, усиливающими тектонические свойства композиции. Фасады светло-серые, что характерно для многих классических усадеб, с акцентом на белые архитектурные детали. Изюминка проекта — витражные панорамные окна столовой, отсылающие нас к стародачным мотивам начала ХХ века, — рассказывает Екатерина. — Всё это позволило вписать нашу усадьбу в архитектурный код построек монастыря Оптина Пустынь, ведущего свою историю с конца XIV века». И всё это, естественно, сделано в диалоге с заказчиком.
Я очень люблю русскую усадьбу — давным-давно, когда мне было десять лет, родители привезли меня в Мураново, и это перевернуло мои представления о прекрасном. И у меня, конечно, болело сердце за судьбу этого культурного феномена. И стоит признать, что мы живем в хорошее время, когда это почти утраченное чудо на самом деле можно восстановить — воспроизвести. Без омрачающих прошлое обстоятельств в виде крепостного права, используя экспертные компетенции историков и уникальные проектировочные и строительные возможности настоящих профессионалов. Благодаря проекту «Старково» любители и ценители русской усадьбы могут взять из прошлого лучшее и создать, наконец, по-настоящему гармоничный образ идеального загородного дома. Никакой светлой грусти — только радость созидания и вольной жизни.
